За год в Дагестане убили как минимум пять женщин. Ни государство ни полиция не признает фемицид, и никак им не помогает
Издание «Кавказ.Реалии» пишет о системном фемициде в Дагестане. Тут напоминание о женщинах, которых убили за последний год.Убийства (а в одном случае похищение) можно было предотвратить. Ведь ранее эти преступники мужчины их преследовали, запугивали и как-либо издевались.
Почти все жертвы обращались за защитой к государству, но так её и не получили.
Почему же страшные преступления все же случились? Сама система общества устроена так, что профилактика насилия в семье больно бьёт по его главной ценности, — мужским привилегиям.
В январе в Дагестане задержали 28-летнего Ражидина Яралиева. Его подозревают в убийстве 36-летней Мальвины Магомедовой, с которой он состоял в религиозном браке. Женщина вышла из дома в селе Джалган и не вернулась, позже были найдены её обгоревшие останки.
На видео с признанием Яралиев рассказал, что без спроса продал машину Магомедовой и оставил деньги себе, а когда начался конфликт, задушил её, расчленил тело и попытался его сжечь.
В феврале стало известно об убийстве 35-летней жительницы села Красный Восход, матери четверых детей. Она была второй женой местного муллы по религиозному браку, и он регулярно избивал её, обвиняя в изменах. По версии следствия, мулла задушил жену, вывез тело в соседний район и закопал. Родственники заявили о её исчезновении только через две недели, потому что раньше она уже уезжала из дома без предупреждения. В октябре суд приговорил его к девяти годам колонии строгого режима.
В конце августа задержали 59-летнего мужчину, который похитил пятилетнюю девочку и угрожал ей ножом. Так он пытался надавить на мать девочки, которая не ответила ему взаимностью.
В том же месяце в Махачкале напали на Хадиджу Магомедову, исполнительницу нашидов, исламских религиозных песнопений. По её словам, преследователь держал её в страхе около двух лет, а потом ворвался к ней в дом, схватил за руку и пригрозил зарезать, если она не выйдет за него замуж. Магомедовой удалось вырваться. Уже в отделе полиции мужчина открыто сказал силовикам, что хочет на ней жениться. Уголовное дело возбудили по статьям об угрозе убийством и нарушении неприкосновенности жилища, но ареста для него следователи просить не стали, сославшись на небольшую тяжесть преступления и признание вины. Мужчина остался на свободе, и Магомедова записала видеообращение, в котором спросила силовиков, нужно ли её убить, чтобы его посадили.
В сентябре в кафе в Хасавюрте 46-летний мужчина открыл огонь по бывшей жене и 23-летней падчерице. Обе работали в одном заведении, пытаясь прокормить семью.
Следственный комитет назвал мотивом убицства «личные неприязненные отношения». По неофициальным данным, он требовал, чтобы женщины уволились, потому что считал их работу позором для семьи.
Коллега убитой рассказала, что женщина развелась из-за домашнего насилия: муж употреблял наркотики, избивал её и бросался на неё с ножом, а после развода продолжал преследовать. У погибшей 23-летней девушки остались трое маленьких детей.
2 ноября стало известно об убийстве 34-летней Динары Алхасовой, которая работала водительницей в женском такси в Махачкале. По данным следствия, её бывший муж не смирился с тем, что она снова вышла замуж. Его знакомая представилась туристкой и вызвала такси, а на месте Алхасову ждали бывший муж и его приятель. Муж зарезал её, приятель увёз тело на участок своего родственника в селе Новый Хушет, куда обманом вызвал тракториста якобы выкопать яму под уличный туалет. По делу задержаны четыре человека.
При этом убийство Алхасовой готовили заранее, в нём участвовали несколько человек, и ни о каком состоянии аффекта речи быть не может.
Угроза уголовной ответственности таких мужчин никогда не останавливает, ведь они чувствуют поддержку патриархального сообщества, где мужчине полагается больше власти и где мужчина всегда бенефециар.
Под новостями об убийствах женщин комментаторы регулярно пишут, что убийству женщины всегда есть причина. Одной не надо было разводиться, другой работать в кафе, еще одной ездить на машине и спорить. И им всем вместе не надо было высовываться.
В полиции, и судах, напомним, работают мужчины, они разделяют эти ценности общества. Пытаясь обратиться к ним за помощью женщина получает эти дары культуры насилия.
Домашнее насилие над женщиной на языке этой культуры — «семейное дело». Милые бранятся.
Что касается поддержки родственников, то зачастую насилие и угрозы исходят не только от мужа, но и от брата. Семья давит и женщины забирают заявления под давлением родных.
Правозащитная организация AD REM проанализировала больше 70 подобных случаев за 2018–2025 годы, из них 46 в Чечне, 13 в Ингушетии и 12 в Дагестане.
Правозащитники пришли к выводу, что полиция, следователи и суды нередко встают на сторону семьи, преследователей, а не пострадавшей. Помогают родственникам искать сбежавших женщин, раскрывают адреса убежищ, игнорируют смертельную опасность для женщин.
Социолог и исследовательница Саида Сиражудинова, изучающая домашнее насилие на Северном Кавказе, называет главными причинами уязвимости женщин их зависимость от семьи и внушенные с рождения установки, что женщина должна быть удобной и подчиняться ради «чести рода».
Отдельной статьи ни за домашнее насилие, ни за сталкинг в российском Уголовном кодексе нет, а проверка по смежным статьям на практике заканчивается лишь формальным опросом агрессора и женщине говорят: что «он просто погорячился» и «больше не будет». И так многократно. Так агрессорам безнаказанно сходит вообще любое насилие над женщинами, кроме непосредственно, убийства. Потому что заметить связь между нарастающим годами в семье насилием и убийством, чтобы это убийство предотвратить — означает наступить на мужские привилегии. А этого ни общество, ни инстанции не допустят.
Комментарии